Корзина
91 отзыв
+380504681088

Весь Индийский Рынок здесь. Водафон +38-050-4681088, Киевстар +38-097-7192452

  • Indian Market
  • Статьи
  • Путешествие домой. Автобиография Американского Свами

Путешествие домой. Автобиография Американского Свами

Путешествие домой. Автобиография Американского Свами
​Я ЗАШЕЛ ТАК ДАЛЕКО. Я ПРОСТО НЕ МОГ ПОВЕРНУТЬ НАЗАД. Фрагмент из книги.

25.10.15

Это происходило весной 1971 года в Пашупатинатхе, в Непале. В эту ночь здесь собралось великое множество паломников. Мне едва минуло двадцать лет, и я, чтобы попасть в это святое место, прошел полмира, в конце концов добравшись сюда из своего родного дома в пригороде Чикаго. Здесь, в этом святом месте, в атмосфере умиротворения, я намеревался молить Бога указать мне мой путь. Часом раньше я с замирающим сердцем подошел к высоким каменным воротам древнего храма, украшенным резными изображениями мифических львов, змеев, богов и богинь. Но, как только я взобрался наверх по каменным ступеням, привратник с размаха ударил меня в грудь дубинкой. Я повалился на колени, хватая воздух ртом, а привратник, по обе стороны которого стояли полицейские, преградил мне путь и крикнул: "Ты ― иностранец! Прочь отсюда!" Их начальник, облаченный в тюрбан и военную форму, выскочил вперед с горящим взглядом и ткнул своим жезлом в табличку с надписью: "Иностранцам вход запрещен".

                "Убирайся! ― гаркнул он, ― сунешься еще раз ― от тебя живого места не останется. Тебя бросят в тюрьму, и уж не знаю, что там сделают с тобой уголовники". Он распорядился, чтобы его подчиненные были более бдительны. Упавший духом, я побрел на берег реки. Поиски смысла жизни привели меня в этот отдаленный уголок земли. Дороги назад не было.

                Пока я глядел на то, что делают святые люди, на ум мне пришла идея. Я опустился на колени возле ямы с тлеющей золой, где догорал жертвенный костер, и погрузил ладони в теплый рассыпчатый пепел, отгребая в сторону еще тлеющие угли. Брезгливо поморщась, я принялся натирать этой золой открытые участки моего тела ― от спутанных волос до мозолистых, огрубевших босых ступней. Едкая пыль обжигала ноздри, забивалась в горло и сушила рот. Потом я обмотался двумя кусками старой ткани, выцветшей от многочисленных омовений в реке, и с бешено колотящимся сердцем снова медленно побрел к воротам.

                На страже стояли все те же охранники с дубинками, но меня не узнали и позволили пройти. Попав в просторный внутренний двор с древним святилищем посередине, я подумал: Если меня схватят здесь, то непременно убьют. Несколько тысяч паломников стояло в очереди, чтобы взглянуть на алтарь. Пропускали только по одному. Терпеливо встав в самом конце, я медленно продвигался вперед. Неожиданно мимо прошел тот самый полицейский начальник, который показывал жезлом на табличку. От страха у меня перехватило дыхание, и я стал смотреть в сторону. Однако он повернулся и направился прямо ко мне, внимательно разглядывая мое вымазанное пеплом лицо, а затем что-то спросил у меня на местном диалекте. Я, разумеется, ничего не понял. Произнеси я в тот момент одно-единственное слово по-английски, и всему пришел бы конец. Не дождавшись никакого ответа, он продолжал пристально вглядываться в меня, а затем, на сей раз уже гораздо громче, разразился целым залпом вопросов. В мозгу у меня стали прокручиваться мысли о безвозвратно потерянных годах в омерзительной непальской тюрьме, а то и где-нибудь похуже. Я неподвижно стоял с непроницаемым видом, понимая, что он обучен замечать любые подозрительные детали в поведении людей. Узнал ли он меня? Я терялся в догадках.

                Внезапная спасительная мысль осенила меня. Приложив ладонь ко рту, я помахал другой рукой из стороны в сторону. Обычно таким жестом отшельники-мауни ― те, кто всегда хранит молчание, ― объясняют другим суть своего обета

                Начальник крепко схватил меня за плечо и выдернул из толпы. Куда он тащит меня? Это арест? Он что-то пронзительно выкрикнул. К нам тотчас подбежали двое полицейских. Окружив меня, они стали проталкиваться сквозь очередь паломников, пока мы, наконец, не добрались до места максимального скопления народа. Подняв над толпой жезлы, пленившие меня полицейские грозно рычали. Может, они собирались провести показательную расправу? Отдать меня на растерзание толпы за осквернение их святыни? Полицейские кричали все громче и громче, раскидывая паломников направо и налево. Я ждал, что будет дальше, объятый ужасом. Они потащили меня сквозь взбудораженную толпу, и неожиданно я очутился прямо напротив алтаря ― яркой, красочной пагоды, источавшей благовонные ароматы сандалового дерева. Прямо перед алтарем возвышался массивный каменный бык. На самом алтаре находился каменный символ Шивы, украшенный расшитыми шелками и сиявший золотом и драгоценными камнями. Начальник поднял дубинку и сжал мое плечо. Он что ― решил казнить меня прямо перед изваянием Господа?

                Стоя в окружении своих лейтенантов, с поднятым над головой жезлом, он выкрикнул несколько распоряжений священнослужителю, который поспешно кинулся к алтарю. Я дрожал в ожидании. Из внутреннего помещения святилища появился высокий жрец, облаченный в одеяния красного шелка. На лбу у него специальной пастой был нарисован яркий красный круг, а шею обвивали золотое ожерелье и бусы из сухих плодов рудракши. Глубоким гипнотизирующим голосом он произнес "Ом намах шивайа".

                Несмотря на холодный ветер, по могучему телу задержавшего меня начальника обильным градом катился пот; он что-то прокричал, обращаясь к жрецу, но что именно, я опять не смог понять. Высокий жрец внимательно выслушал его, покивал головой, прикрыл глаза и на некоторое время умолк. Нетерпеливая толпа паломников требовательно зашумела. Тогда, выпрямившись, священнослужитель сделал глубокий вдох и принялся читать магические заклинания из древних санскритских писаний. Вдруг, к моему удивлению, он намотал мне на голову тюрбан из шелка. Затем он покрыл мои плечи шелковой накидкой, на шею надел гирлянды из цветков жасмина и королевы ночи, нанес на лоб сандаловую пасту и дал выпить воды с шафраном. Застыв в изумлении, я начал понимать, что полиция сдерживала натиск огромной толпы, чтобы предоставить мне возможность поклониться Господу и удостоиться чести вознести молитвы в священном месте. Начальник полиции смиренно склонился передо мной, сложив ладони, попросил моего благословения, а затем отступил в сторону.

                Действительно ли он не узнал меня или же понял, кто я такой, и просто восхитился моей решимостью? Этого я уже не узнаю никогда. Какова бы ни была причина, я чувствовал себя незаслуженно вознесенным. Я нарушил человеческий закон и должен был понести наказание, но Бог оказался милосердным. Стоя перед самым алтарем, с вымазанными пеплом руками и ногами, в застиранных рубищах нищего странника, со спутанными волосами, на которых нелепо смотрелись шелка и цветы, я зажмурил переполненные слезами глаза, сложил ладони и стал молиться о том, чтобы Господь указал мне мой путь и чтобы у меня хватило сил продолжать свое путешествие.

                Я вернулся на берег реки и опустился на холодную землю. Ночь была безлунной. Звезды мерцали в темном небе, легкий ветер приносил из леса аромат цветущего жасмина, и лишь уханье филина нарушало тишину. Провожая взглядом священный поток, я спрашивал, куда река моей судьбы вынесет меня в следующий раз? И как я вообще попал в эту новую жизнь ― такую чуждую всему тому, чему меня учили, но такую близкую моей душе?

Едва я выбрался из студеных вод реки Багмати, берущей начало в гималайских ледниках, как взгляд мой упал на две груды пепла; одну ― из кремационной ямы, другую ― из жертвенного костра На мне была только набедренная повязка, и холодный ветер пробирал до самых костей. Сильная тоска охватила меня. Что делал здесь я ― дрожащий, одинокий, истощенный, голодный ― в такой дали от дома? Неужели все мои поиски были напрасными? Я вглядывался в звезды, мерцавшие сквозь ветви старого баньяна. Печально перекликались ночные птицы. Вдоль берега ярко горели жертвенные костры, в пламя которых святые люди с сосульками спутанных волос, свисавших ниже колен, бросали подношения из пряных горных трав. Когда огонь догорал, они полными пригоршнями зачерпывали пепел от тлеющих углей и обмазывали им свои тела. Завершив ритуал, они направлялись к священному месту ― храму, куда я мечтал попасть…

Предыдущие статьи